В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»





У меня были очень трудные роды, сын шел ножками и мы оба едва не погибли. И вот мы в отделении патологии. Режим как в армии. Ранний подъем, кормление, отдельные палаты от деток, только и бегаю туда, подсматриваю, «как там мой сынуля?»

И во всей этой рутине больничных дней все мысли только об одном: поскорей бы уже оказаться дома вместе с малышом. Но к большому моему сожалению у моей «подруги» по палате только что родившей девочку, всё было по-другому.

Ане было 17 лет. Забеременела она после того, когда банда подростков жестоко её изнасиловала. Подкараулили в лесопосадке и впятером накинулись на бедную девушку. Она на тот момент была девственницей.

Девушка еле выжила, долго лечилась, а когда узнала, что беременна, хотела наложить на себя руки. Резала вены, хорошо, мать пораньше вернулась с работы, откачали Анечку.

И в роддоме она вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!» А дочка Ани всё улыбалась и агукала, не подозревая. что ей уготовано сиротство. Миленькая такая, просто КРАСАВИЦА!

В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»





И тут я узнаю, что Аня хочет бросить эту чудесную малышку и уйти. Я вся окрыленная радостью рождения своего ребёнка, не могла поверить в это! Я твердила ей каждый день «Анечка! Ведь дитё НЕ виновато!!! Оставь ребёнка, не делай сиротой!»

Но Анюта только сжимала губы и молча отворачивалась к стенке. Её родители тоже были против «дитя насилия». Её молчание пугало меня. Оно таило что – то недоброе, роковое предвестие.

И однажды она вышла из палаты и больше не зашла в неё. Ушла в халате и тапочках, бросила ребёнка. Я долго не могла простить себе, что тогда не нашла возможности и слов помочь ей не сделать ошибку. Мой карапуз лежал в соседней палате, поэтому после очередного кормления я бежала к чужой малышке, дочке Ани.

Девочка к тому времени лежала в аппарате для больных детей (у неё появились симптомы кислородного голодания), вся такая маленькая и беззащитная, даже не подозревал, что уготовлено ей судьбой. СИРОТСТВО, Дом Малютки, потом Детский Дом… Страшно. Время близилось к отъезду, мы с сынулей уже набрали вес необходимый для выписки. И вот наступил мой последний день.

Я пришла попрощаться с Машенькой (невольно я называла малышку, Машенькой. Мне казалось это имя из детских сказок добавит в жизнь девочки немного волшебства). Машеньку тоже выписывали. Уезжала она не домой. Путь её лежал через дом малютки, а потом впереди детский дом. Дом, где нет любви, нет ласки. Где ночью к малышу не подойдет мама, не обнимет его, не прижмет к себе, не отгонит все детские кошмары.

Такая крохотная детская душа, которая уже встретила на своём пути предательство и обман. И именно в этот момент я решила, что не уеду без неё.

Это моя Машенька, я несу ответственность за этого маленького ребенка. Решение было принято мной настолько импульсивно, что повергло в шок мужа и родителей. Спустя пару минут молчания в трубке мой благоверный выдал «Ну, что, воспитаем, теперь у меня еще и дочь». Сомнений не было, надо было действовать. И вот долгие недели сбора документов, нервов, судов и мы дома.

Машенька оказалась подарком судьбы. Лапочка – дочка. Любящая, заботливая девочка. Она окончила школу с золотой медалью, поступила в университет и мечтает стать врачом.

Я счастлива, что эта история закончилась именно так. А ещё я скоро стану бабушкой. И мы ждем наших долгожданных внуков.

В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»В роддоме Аня вела себя, как на расстреле. Всё кричала «Уберите от меня этого ублюдка! Видеть её не могу!»